премьера нового спектакля

Святые и грешные. Северная песнь

17 июня, 16:00
АРТ П.А.Б. (Терешковой, 12а)

Наши партнеры
Культурная эволюция СибириСтиль от Александры ДеминойФормула УспехаГазета «Новая Сибирь»Радиостанция «Городская Волна»
Последние новости
Сейчас новостей нет.
Читать все новости

Валерий Стефаниев о ХэппиЦентре

Почему «ХэппиЦентр»? Потому, что мой театр делает меня счастливым. И это мой центр, центр моей жизни, деятельности - просто центр моей Вселенной.

Семи лет отроду я уже определился — окончательно и бесповоротно — с призванием.

Театр. Это точное знание пережило все иные мимолетные увлечения. Впрочем, было одно — серьезное. Во втором классе случился бурный роман с археологией. Раскопки, путешествия, дворцы и могилы, сокровища и мумии будоражили воображение: Но, я как-то уж слишком легко и скоро поверил (а от природы недоверчив), что «все мумии и сокровища уже давно выкопали» без меня. И вскоре мечты мои «выкапывать мертвых людей и сокровища» выцвели, сошли на нет.

А все же что-то общее у театра с археологией было и есть. С высоты прожитого и пережитого это очень ясно: и не очень радует. Но об этом — позже.

В театр я попал «праздничным ребенком». К Новому Году, для утренников, требовались дети, в число коих я и попал. И прижился. Все остальное отошло на второй план, стало даже не третьим — тридцать третьим! И абсолютно лишним! В особенности — школа. В старших классах я уже был занят в четырех спектаклях. А мои отчаявшиеся родители переживали за мое — смутное для них — будущее, ужасаясь оценкам и моему отношению к учебе вообще. В выпускном классе просто запретили — и спасибо им — всякий театр. А я пережидал ужас алгебр и прочих геометрий, грезя о сцене.

Надо было отсиживать для приличия где-то положенные якобы школьные часы. Ну не в подвале же! Бесцельно бродя по улицам? Так ведь есть библиотеки с роскошными читальными залами, с огромными отделами «Искусство»! Постоянная сценическая практика и систематическое, упорное самообразование — вот мои самые главные правила. С детства и по сей день. И моего театра.

Я родом из провинциального театра. Весь в него. Такой же живучий и упрямый. Бесконечно его любящий — по-родственному непримирим с ним, к нему. Вроде все — и по всему — родное. Но убийственное. Говорят, у некоторых детей, случается аллергия на материнское молоко... У меня такое на «репертуарный театр».

Ранее начало не примирило, а обострило протест, борьбу с его главной видовой чертой: бедой, болезнью? — постоянных трупп — ожиданием. (Сколько прекрасных лиц и судеб превратились, источенные этим недугом, в руины? Сотни? Тысячи? А я — у себя — один. Вот и позаботился.) Этот театр всегда похож на вокзал — где все всегда ждут. Званий, зарплат, ролей, искусства: Или, скорее, поезд? Тесно и скученно все едут в одном вагоне (репертуаре, амплуа, выслуги лет и т. д:) — и всегда по одному, всем давно известному, маршруту. Или трамвай — всегда по кольцу? «Трамвай следует до конца кольца?» А хотят-то — все в разные стороны. Во все стороны. И ненавидят себя и тех кто рядом, за то что едут не туда! В сторону от велений сердца своего. И ждут — может свернет поезд, развернется: взлетит? Но чуда, обычно, не случается. Поездами не летают. Не приспособлены.

А как я мучился, когда ждал! Сначала взрослости — думал — за ней придут роли. Мои. Детство, юность пролетели. Пришли роли. Не те. И других — не было. И темы были чужие. Верх актерских устремлений — в совершенстве играть чуждое — и даже неприятное себе — мне неведомо. Нужно было ждать годами, искать, шарить по театрам, шерстить по репертуарам в поиске своих. Ролей, спектаклей, режиссеров, театров:

А вокруг — все накрыты сплошным «Вишневым садом». И каждый театральный птичник высиживал свою обязательную «Чайку». И страшный плач ночной стоит над театральной Россией — то плачут в подушку обделенные ролями актеры. Я-то не плакал. Искал.

Потом пришла идея выжать из театра — устроенный быт. Идея была забавная. Но однажды я заглянул в расписание и обомлел — мой ближайший спектакль был «Колобок». Ну, не Шекспир, конечно, да и театр гастрольный, но меня потряс номер этого спектакля. «736». Ждать было нечего. А быт не налаживался.

Через неделю я стал свободным художником.

Стал искать свой театр, своего режиссера, свои спектакли. Не нашел. Бывали отдельные роли. Подался в режиссеры. Лет через семь серьезно задумался об основе современного театра — пьесах. О действии, которое в них заложено. О своих темах. О миссии.

И перестал ждать.

Что-то ставил, где-то играл. И много — много сочинял, фантазировал, писал.

Когда появились первые пьесы, сделал попытку «пристроить» их по театрам. Получил интересный опыт. Но повторять его не хочу. «Родитель» своим пьесам заботливый и ревнивый. Тяжело отдавать в чужие руки.

А тем временем, пока я по чужим «дворам» ходил, выросло поколение актеров — собственных. Которые в моих пьесах — родные. Для которых писать — радость. И под которых — кроится и строится мое театральное пространство. Которые и есть — мой театр. Мои пьесы и мои актеры.

В прошлом, в минуту отчаяния часто слышал от обиженных актеров и разочарованных режиссеров, уставших директоров — «кому ЭТО все нужно?» Это — театр. Возможно, выходя поденно в чуждой роли, теме, страсти — по-иному и не думается.

Мне некогда даже думать о нужности кому-то. Мне — нужно. Я — так хочу. Я строю — свое.

Я не против «репертуарного театра». Я чту его подлинное величие. Его фантастические свершения. Это — и навсегда — школа. Это гордый храм служения прекрасных людей — великих, могучих, бесконечно любимых мною. Именно он — родная земля моя, которая дарит силой. И от которой — я отталкиваюсь в прыжке. Станет ли он полетом — время покажет. А пока — новый прыжок! В новый день, риск, успех: новый спектакль.

Валерий Стефаниев